АК-47

Возможная роль StG-44 и Хуго Шмайссера в разработке АК

Yza — Thu, 16 Dec 2010 14:54:46 GMT

Иногда встречается ошибочное мнение о том, что прототипом для полного или частичного копирования при разработке АК якобы послужила немецкая «штурмовая винтовка» StG-44.

В качестве оснований сторонники этой гипотезы называют внешнее сходство между ними, работу Хуго Шмайссера в ижевском КБ (при том, что АК разрабатывался не там, а на Ковровском заводе) и изучение StG-44 советскими специалистами (в августе 1945 года на заводе Haenel в городе Зуль были смонтированы и переданы в СССР для технической оценки 50 образцов StG-44; впрочем, ещё до этого образцы данного оружия, как и его прототипов — MKb.42(H) и MP43 — попадали в руки советских оружейников, будучи захвачены в качестве трофеев; собственно говоря, именно появление в конце 1942 года у немцев на Волховском фронте ранних образцов MKb.42(H) и стало одним из факторов, обусловивших начало разработки отечественного промежуточного патрона и оружия под него; изучалась StG-44 и в западных странах, в частности США).

Здесь сразу необходимо сказать, что ни StG или её предшественники, ни АК не содержали в себе каких-либо принципиально инновационных элементов в том, что касалось конструкции оружия. Основные технические решения, применённые в обоих образцах — газовые двигатели, способы запирания затвора, принципы работы УСМ, и так далее, — были в основном известны ещё с конца XIX — начала XX века благодаря длительному опыту разработки автоматических винтовок предыдущего поколения (под винтовочно-пулемётные патроны); в частности, газоотводная автоматика с запиранием затвора поворотом была применена уже в конструкции первой в мире самозарядной винтовки Мондрагона, разработанной в 1880-х годах и поступившей на вооружение в 1908.

Новизна же этих систем заключалась в самой концепции оружия под промежуточный между пистолетным и винтовочно-пулемётным патрон, а также — в успешном создании технологии его массового производства.

Что касается сравнения этих двух конкретных образцов, то стоит заметить, что схожие очертания ствола, мушки и газоотводной трубки обусловлены применением на обоих автоматах газоотводного двигателя, который принципиально не мог быть напрямую позаимствован Калашниковым у Шмайссера, поскольку был известен задолго до этого (причём газоотводный двигатель с верхним расположением впервые был применён на советской винтовке АВС).

В остальном же, конструкция систем Шмайссера и Калашникова различается кардинально; принципиальные отличия имеются в таких ключевых узлах, как механизм запирания ствола (поворотный затвор у АК, перекос затвора у StG-44); ударно-спусковой механизм (при использовании общего куркового принципа действия, конкретные реализации его функционирования совершенно отличны); магазин; крепление магазина (StG имеет достаточно длинную горловину, у АК магазин просто вставляется в окно ствольной коробки).

Принципиальны и отличия в конструкции ствольной коробки, а соответственно — и процедуре разборки и сборки оружия: у автомата Калашникова она состоит из собственно ствольной коробки с сечением в виде перевёрнутой буквы П с загибами в верхней части, по которым движется затворная группа, и её крепящейся сверху крышки, которую необходимо снять для разборки; у StG-44 же ствольная коробка имеет верхнюю часть с сечением в виде цифры 8, внутри которой смонтирована затворная группа, и нижнюю, служащую коробкой УСМ, — последнюю для разборки оружия после отделения приклада необходимо откинуть вниз на штифте вместе с рукояткой управления огнём.

У StG траектория движения затворной группы задаётся массивным цилиндрическим основанием газового поршня, перемещающимся внутри цилиндрической полости в верхней части ствольной коробки опираясь на её стенки, а у АК — специальными пазами в нижней части затворной рамы, при помощи которых затворная группа перемещается по направляющим загибам в верхней части ствольной коробки как по «рельсам».

В конечном итоге, между двумя образцами остаётся лишь сходство в концепции и, до некоторой степени, в дизайне.^]

Так что, хотя неоспорим тот факт, что появление у немцев такого нового и достаточно удачного образца, как StG-44, не осталось в СССР незамеченным, наверняка его образцы подробно изучались, что в значительно степени могло повлиять на выбор общей концепции нового оружия и ход работ над отечественными аналогами, — в том числе и АК, версия о прямом заимствовании Калашниковым конструкции «штурмгевера» проверки критикой не выдерживает.

Согласно отдельным источникам, заслуга Хуго Шмайссера заключалась лишь в его участии в разработке технологии холодной штамповки, которой он якобы занимался в СССР до 1952 года, что по этой версии сыграло свою роль в появлении штампованной ствольной коробки АКМ (с 1959 года). Между тем, подобные технологии использовались и раньше, в том числе и в СССР при изготовлении пистолетов-пулемётов ППШ и ППС-43, которые имели преимущественно штампованную конструкцию до появления StG-44, то есть у советской стороны к тому времени уже был опыт в массовом изготовлении деталей стрелкового оружия методом штамповки. С другой стороны, действительно известны проблемы с качеством штампованных ствольных коробок АК ранних выпусков, вызвавшие переход на цельнофрезерованную конструкцию, продержавшуюся в серии вплоть до появления АКМ; однако аналогичные проблемы в связи с цельноштампованной конструкцией отмечались и при эксплуатации StG-44.

Вместе с тем следует отметить, что Хуго Шмайссер не оставил мемуаров о времени, проведённом в СССР, поэтому какая-либо информация об участии Шмайссера или иных немецких специалистов в разработке автомата Калашникова и других образцов советского оружия на настоящее время недоступна, даже если таковые события и имели место.

В заключении необходимо отметить, что создание оружия, в особенности — принципиально нового по классу и свойствам образца, всегда было длительным и сложным процессом, в котором принимает участие большое количество специалистов самого различного профиля, имён которых история как правило не сохраняет, а система в итоге получает название по имени лишь одного-двух из них. Составить полный список всех конструкторов, слесарей опытно-промышленного производства, отладчиков, технологов, полигонных стрелков-испытателей и других специалистов, которые так или иначе внесли свой вклад в разработку и подготовку производства АК, вряд ли возможно.

Источник: http://ru.wikipedia.org

Михаил Тимофеевич Калашников

Yza — Wed, 08 Dec 2010 21:16:26 GMT

Михаил Тимофеевич Калашников родился 10 ноября 1919 г. в селе Курья Алтайского края в многодетной крестьянской семье. Отец – Калашников Тимофей Александрович (1883 – 1930 гг.). Мать – Калашникова Александра Фроловна (1884 – 1957 гг.). Михаил был семнадцатым ребенком Тимофея Александровича и Александры Фроловны Калашниковых. В 1930 году семья Калашниковый была раскулачена и сослана в поселок Нижняя Моховая, в Томской области.

Окончив 7 класс в 1936 году, Михаил поступил на работу учеником в железнодорожное депо станции Матай, а позже работал техническим секретарем политотдела 3-го отделения Туркестано-Сибирской железной дороги.

Через 2 года Михаил был призван в армию. Служба проходила в Киевском Особом военном округе, а танковом полку. Там же Михаил прошел курс механика-водителя танка. Полк дислоцировался в городе Старый.

Во время службы в армии, Михаил занимался собственными разработками. Он разработал регистратор количества выстрелов из танковой пушки и счетчик моторесурса танкового двигателя. Работа над созданием счетчика длилась несколько месяцев. Во время проверки прибор уверенно действовал и точно фиксировал работу двигателя под нагрузкой и на холостом ходу.

В результате было принято решение об организации его серийного производства.

К началу Великой Отечественной войны Михаил Калашников находился в Ленинграде, на заводе № 174 им. К.Е. Ворошилова, где проводились испытания прибора.

С сентября 1941 года М.Т. Калашников принимает участие в боевых действиях в качестве командира танка Т-34. В октябре 1941 года в боях под Брянском он получил тяжелое ранение и серьезную контузию. Две недели с боевыми товарищами выходил из окружения, после чего был отправлен в прифронтовой лазарет в Трубчевске, близ Брянска, а позже был доставлен в госпиталь города Елецка.

Находясь в больнице, Михаила Тимофеевича одолевала идея разработки нового пистолета-пулемета. О необходимости этой разработки говорили и солдаты, находящиеся в госпитале. Восстановительный отпуск, предоставленный для долечивания, Михаил использовал для реализации этой идеи.

В течении 3-х месяцев М.Т. Калашникову удалось изготовить первый образец пистолета-пулемета. В последующее время он был доработан совместными усилиями самого Михаила и его преподавателями, также мастерами учебно-производственных мастерских Московского авиационного института, эвакуированного в Алма-Ату.

Анатолий Аркадьевич Благонравов, профессор, генерал-майор, начальник Артиллерийской академии им. Дзержинского, оценил опытный образец, отметил талантливость начинающего разработчика Михаила Калашникова, также выявил некоторые недоработки конструкции образца. В июле 1942 года А.А. Благонравов направил М.Т. Калашникова на техническую службу. Михаил Калашников оказался на научно-техническом полигоне стрелкового и минометного вооружения (НИПСМВО) Московского военного округа. На полигоне пистоле-пулемет прошел полные испытания, однако на вооружение не поступил, из-за высокой стоимости производства и некоторых отдельных недостатков.

Помимо пистолета-пулемета М.Т. Калашников разработал и другие опытные образцы. Так в 1943 году был разработан опытный образец ручного пулемета, а в 1944 году – опытный образец самозарядного карабина. На вооружения эти образцы не поступили, но работа над ними дала конструктору большой опыт.

В 1945 году состоялся конкурс на разработку автомата под патрон калибра 7,62 мм, в котором принял участие Михаил Тимофеевич. По результат конкурсных испытаний разработка Михаила Тимофеевича Калашникова – автомат АК-47 был рекомендован для принятия на вооружение Советской Армии.

В 1948 году Михаил Калашников был направлен на Ижевский мотозавод, на котором изготавливалась опытная партия автомата для войсковых испытаний. В то время М.Т. Калашников даже и не думал, что останется в городе Ижевск.

В сентябре 1949 года Михаил Тимофеевич отправлен в командировку на Ижевский машиностроительный завод для серийного выпуска автомата АК-47 и тогда же зачислен в штат отдела главного конструктора.

Впоследствии к серии АК-47 добавились:

- модернизированный автомат АКМ калибра 7,62 мм

- модернизированный автомат со складывающимся прикладом АКМС

С переходом на калибр 5,45 мм появились АК-74, АКС-74У, АК-74М.

Также среди разработок Михаила Тимофеевича и пулеметы:

-Ручные пулеметы РПК и РПКС калибра 7,62 мм со складывающим прикладом

- Ручные пулеметы РПК-74 и РПКС-74 калибра 5,45 мм со складывающим прикладом.

В конструкторском бюро Калашникова создано более сотни образцов боевого оружия.

Автомат Калашникова признан изобретением века! Такую оценку дала французская газета Libération (Либерасьон), составившая список выдающихся изобретений 20 века.

Uziel Gal (Узиел Гал), известный израильский конструктор, однажды сказал «Вы среди нас самый непревзойденный и авторитетный конструктор».

Автомат Калашникова вошел в государственную символику ряда стран, он изображен на знаменах и гербах.

За создание АК-47 М.Т. Калашникову была присуждена Сталинская (Государственная) премия первой степени. Удостоен Звания Героя Социалистического Труда за разработку унифицированного ручного пулемета. В 1964 году М.Т. Калашникову присуждена Ленинская премия. В 1998 году вновь стал лауреатом Государственной премии. В 1976 году удостоен второй Золотой медали «Серп и Молот». Также среди наград – три ордена Ленина, «За заслуги перед Отечеством» 2 степени, ордена Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, Отечественной войны 1 степени, Красной звезды и многие другие медали. М.Т. Клашников – кавалер ордена Святого апостола Андрея Первозванного.

Михаил Тимофеевич Калашников – доктор технических наук, автор 40 научных работ. Заслуженный работник промышленности СССР, Заслуженный деятель наука и техники Удмуртской Республики. Почетный член (академик) РАН, Академии ракетно-артиллерийских наук, Российской инженерной академии. Действительный член Петровской академии художеств и искусства, Международной академии наук, индустрии, образования и искусства США, Международной академии информатизации, Союза дизайнеров России, ряда других крупных научных учреждений. Почетный гражданин Удмуртской Республики, города Ижевска, села Курья Алтайского Края.

Михаил Тимофеевич опубликовал 4 книги воспоминаний:

«Записи конструктора оружейника» 1992 год

«От чужого порога до Спасских ворот» 1997 год

«Я с вами шел одной дорогой» 1999 год

«Траектория судьбы» 2004 год.

М.Т. Калашников является членом Союза писателей России.

Семья Михаила Тимофеевича:

Супруга – Калашникова Екатерина Викторовна (1921-1977 гг.). Техник-конструктор, выполняла чертежные работы для М.Т. Калашникова.

Дети: Нелли (1942 г.), Елена (1948 г.), Наталья (1953-1983 гг.), Виктор (1942 г.).

МИХАИЛ КАЛАШНИКОВ: РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ (1)

Yza — Sat, 20 Nov 2010 09:31:17 GMT

ВЫПУСК первой партии нового автомата предполагался на одном из уральских заводов — на ижевском мотозаводе, производившем во время войны военную продукцию, в том числе пулемет «максим». Завод не очень большой, но специалисты там работали грамотные. По крайне мере, так мне говорили в Москве в ГАУ, напутствуя перед очередной командировкой в неизвестные края, успокаивая и обещая всячески поддерживать и помогать.

Не думал я тогда, что этот незнакомый и далекий от Москвы город станет конечным пунктом в моей творческой биографии.
В марте 1948 года мы выехали в Ижевск вчетвером — я, Владимир Сергеевич Дейкин, Александр Алексеевич Зайцев и Степан Яковлевич Сухицкий. Инженер-подполковник Дейкин был представителем ГАУ, командированным на мотозавод для поддержки и помощи в реализации проекта. С этой же целью от ковровского завода был командирован и Зайцев. Инженер-капитан Сухицкий был назначен в Ижевск на должность старшего военпреда. И впоследствии, так же как и я, осел здесь навсегда.Министерство вооружения СССР приняло решение об организации производства опытной серии автоматов в Ижевске на заводе № 524 (мотозаводе) с привлечением помощи двух заводов: № 74 (машиностроительного) и № 622 (механического).
На ижевском мотозаводе нас встретили очень доброжелательно. Меня обрадовало то обстоятельство, что руководство предприятия еще до нашего приезда продумало, с чего мы начнем свою работу. Нам представили человека, ответственного за разработку технической документации и изготовление опытной партии оружия — Давида Абрамовича Винокгойза, главного конструктора завода. Во всем его облике чувствовалась основательность. Говорил он неторопливо, заостряя внимание на самых важных, по его мнению, позициях:— Для организации выпуска опытной серии у нас создана специальная группа. С вошедшими в нее конструкторами, технологами, аналитиками я вас познакомлю непосредственно на рабочих местах. Начнем, полагаю, с детальной проработки технической документации. Лучше все сразу просчитать самым тщательным образом, во всех чертежах хорошенько разобраться. Тогда и в цехах дело пойдет легче. — Давид Абрамович взял папку с документами и достал из нее одну из бумаг. — Вот здесь расчет на подготовительные работы. Этот этап считаю наиболее сложным. Что нам предстоит изготовить самим? Приспособления, штампы, видимо, часть режущего инструмента, калибры. В каких цехах и что будем делать? Какими силами? Взгляните. Чем быстрее вникнете во все детали, тем слаженнее будет идти наша работа.
Скажу откровенно: с главным конструктором завода нам чрезвычайно повезло. Отличный организатор, он хорошо знал как массовое производство вооружения, так и процесс выпуска опытных серий. Весь технологический процесс был им отлично спроектирован, по цехам размещена оснастка, изысканы станки для производства деталей. Позаботился Винокгойз и о металле, заготовках, штамповках. Подобрал высококвалифицированных слесарей, токарей, фрезеровщиков.
Со многими из тех, с кем пришлось мне работать, он помог установить тесные, доверительные отношения. Будь то конструктор, технолог или рабочий.
Конечно, было бы неправильно утверждать, что все в наших отношениях шло гладко, что выпуск опытной серии автоматов осуществлялся без трудностей. Но, наверное, в том и состоял еще талант Давида Абрамовича, что он умел найти выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций, снимал нервное напряжение шуткой, тактично разводил по углам спорщиков неожиданным «вопросом на засыпку» — и тому и другому.Сроки выпуска опытной серии автоматов находились под постоянным контролем Министерства вооружения. Партию автоматов АК-47 и АКС-47 выпустили в июле 1948 года с незначительной задержкой от намеченного военными срока.
Осуществлявшие приемку военпреды майор С.Я. Сухицкий и капитан Л.С. Войнаровский тщательно проверяли все узлы и механизмы. Было радостно видеть, как эти отливающие черным лаком автоматы выстраивались в пирамиды. Первые, изготовленные промышленным способом, они будут отправлены в войска на испытания.
Наконец оружие упаковали в специальные ящики, опломбировав каждый из них, и отвезли на вокзал. Для сопровождения вагона выделили караул, так как груз шел с грифом «Секретно».
Солдаты, грузившие тяжелые опломбированные ящики в вагон, с каким-то недоверием посматривали в мою сторону. Видимо, им сказали, что это я, сержант, являюсь творцом того, что содержится в этом специально охраняемом грузе.Когда оружие отправили, в моей душе возникла какая-то опустошенность. Несколько дней мне казалось, будто что-то дорогое потерял и уже не вернуть. Наверное, сказывалось напряжение многих лет работы над автоматом, по сути, без отдыха, без отпусков…
Через два месяца после отправки опытной серии автоматов в войска я получил предписание прибыть в Москву в Главное артиллерийское управление — для участия в предстоящих войсковых испытаниях нового стрелкового оружия.
В Москве узнал, что для ознакомления с работой нового оружия в войсковых условиях на эти испытания собирается выехать Главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов. Когда я вошел в свой вагон, первым, кто мне встретился, был Василий Алексеевич Дегтярев. Оказывается, и его вызвали в Москву, и Сергея Гавриловича Симонова. Так что теперь мы все вместе уезжали в воинскую часть.
На следующий день мы прибыли на место. Перед началом войсковых испытаний новых образцов оружия Воронов решил сам представить нас солдатам, сержантам и офицерам. И вот мы идем по плацу: впереди — Главный маршал, чуть сзади – конструкторы Дегтярев, Симонов и я. Первый раз в жизни я шел в такой знаменитой компании...

С самого первого дня работы в войсках я не расставался с карандашом и блокнотом. Увидев меня на стрельбище, Воронов напомнил:
— Записывай, сержант, все подробно, не надейся на свою молодую память — она может и подвести.
Стрельба велась на различных рубежах дальности. Трассирующие пули то и дело вычерчивали траекторию полета. Волнующее, что там ни говори, зрелище!..
Воронов переходил от одного огневого рубежа к другому. Его интересовала буквально каждая мелочь, касающаяся боевых качеств нового оружия. Все шло как будто хорошо. И вдруг на одном из рубежей подошел ко мне солдат. Главный маршал, заметив это, подозвал нас к себе:
— Давай-давай, сынок, выкладывай начистоту, что тебе не нравится в новом автомате?
Солдат повернулся в сторону Воронова.
— Нет-нет, не мне рассказывай, а конструктору оружия. Ему все надо знать, — уточнил Николай Николаевич.
— Да, может, это и пустяк, то, о чем я скажу, — неуверенно произнес солдат. — Сам-то автомат мне нравится. Только вот при ведении автоматического огня звук сильно бьет по ушам. Три дня шумит в них после такой стрельбы. Так, я думаю, нельзя ли приглушить звук выстрела?
— Что скажет конструктор? Замечание, по-моему, существенное. Уши у солдата одни, их беречь надо. — Воронов вопросительно смотрел на меня, ждал, что я отвечу.
А я и сам знал этот недостаток, и понимал, что надо сделать, чтобы уменьшить звук. Но существовало столько ограничений на конструкцию, что я не решался вводить это нужное, с моей точки зрения, изменение. И вдруг такой случай...— Попрошу вас дать команду, чтобы мне выдали три автомата, — обратился я к командиру части. — Мое решение — срезать дульный тормоз, — докладываю Главному маршалу.

— Ин-те-ре-сно, — растянул слово Воронов. — Впрочем, ты конструктор, тебе и карты в руки. Экспериментируй. Самый лучший выход, если это возможно, — устранение недостатка на месте.
Автоматы доставили в полковую мастерскую. Оружейный мастер, правда, усомнился в том, что отказ от дульного тормоза не снизит боевых качеств образца. Видимо, в этом же сомневался и Воронов. Все-таки мы тормоз убрали. На стрельбище один из автоматов вручили солдату, сделавшему замечание. Он тут же опробовал оружие. Поднимаясь с земли, удовлетворенно произнес:
— Ну теперь совсем другое дело.
Такое же заключение дали и другие стреляющие. Звук значительно уменьшился, стрелять стало легче. После этого уже в массовое производство автоматы пошли без дульного тормоза.
И лишь при модернизации был введен небольшого размера специальный компенсатор.
Следующая поправка в конструкцию автомата была внесена на основании замечания, высказанного одним сержантом, командиром отделения. Он руководил чисткой оружия после стрельбы, и мы, проходя мимо, услышали его недовольный голос:
— Попробуй тут доберись до этой чертовой железячки...
— В чем дело? — остановившись, интересуюсь у сержанта.
Тот не смутился:
— Да, понимаете, в вашем оружии есть места, чистка и смазка которых затруднительна. Очень трудно, например, подобраться к деталям спускового механизма, поскольку он неразборный.
Командир отделения наглядно продемонстрировал, с какими сложностями связана чистка этих деталей.
— И совсем непонятно мне, для чего предназначено отверстие, высверленное в рукоятке затворной рамы. — Сержант недоуменно развел руками. — И чем его чистить — ума не приложу. Для этого необходимо специальное приспособление.
Я собирался что-то ответить в оправдание, но остановил себя. В словах командира отделения виделось мне рациональное зерно. Тут к нам подошел один солдат из группы чистивших оружие и слушавших наш разговор.
— Обратите внимание на выбрасыватель, товарищ конструктор. Как только начинаешь его разбирать, пружина так далеко в сторону выбрасывает вот эту небольшую деталь, что с большим трудом потом ее находишь. Приходится при разборке приглашать на помощь товарища. Я разбираю, а он шапку за уши наготове держит, чтобы деталь поймать.

Еще предложение, еще недостаток...
Вечером мы собрались в комнате у Дегтярева, чтобы проанализировать результаты испытаний. Симонов, увидев, как я листаю страницы блокнота, заполненные записями, заметил:
— Вижу, Михаил, ты хорошо поработал, полблокнота исписал. Много, видно, интересного наговорили.
— Признаюсь, Сергей Гаврилович, столько замечаний я не думал получить. Просто удивительно, как можно было пропустить некоторые очевидные недоработки. А солдаты их сразу заметили. Вот, скажем, отверстие в рукоятке затворной рамы. Оно появилось у нас из соображений чисто технологических и никакой функциональной нагрузки не несло. Здесь же на него обратили внимание как на недостаток. Так что буду решать как-то по-другому.
— Между нами, конструкторами, говоря, не знаю более полезного дела, чем общение с солдатами, — вступил в разговор Дегтярев.
Я замер от этих лестных для меня слов: между нами, конструкторами. А он продолжал:
— Никто лучше солдата не оценит достоинства и недостатки нашего оружия. Поэтому с таким вниманием относился и отношусь к отзывам из войск. И сам бываю непосредственно в ротах. Кстати, совет тебе дам, Михаил Тимофеевич, — налаживай переписку с армейскими изобретателями и рационализаторами. Они многое могут подсказать в улучшении конструкции оружия. На собственном опыте убедился.
— Обязательно сделаю разборным спусковой механизм, внесу изменения в выбрасыватель, — делился я планами с известными конструкторами. — Доработаю рукоятку затворной рамы. Надо, видимо, придать ей новую форму.
— Размышляй, размышляй хорошенько, Михаил. После поездок в войска придется тебе десятки раз разбирать оружие по винтикам, выискивая возможность упростить отдельные детали, сделать их более надежными в работе и удобными в обращении. Это нужно и для облегчения массового производства автомата, и его удешевления, — поддержал меня Симонов. — Вот и мне с карабином еще предстоит повозиться. А казалось, учел при доработке образца все, что требовалось...
Да, было тут чему поучиться! Ведь и Дегтярев, и Симонов были в зените конструкторской славы. Но они никогда не допускали небрежности в работе, тщательно взвешивая каждое замечание по уже отработанным системам, не важно, от кого они исходили — от солдата или испытателя оружия, от генерала или ведущего специалиста. Такой подход стал законом их деятельности в области технического творчества.Наша работа в войсках заканчивалась. Поздно вечером в мою комнату постучался посыльный, передал распоряжение Главного маршала артиллерии Воронова прибыть к нему. Его служебный вагон стоял на запасном пути. Пришлось бегом бежать на станцию.

Вызов казался неожиданным. Николай Николаевич собирал уже нас, Дегтярева, Симонова и меня, для окончательного подведения итогов войсковых испытаний, и мы должны были разъехаться для продолжения работы над образцами перед запуском их в массовое производство.
Зашел в вагон. Там вместе с Главным маршалом находилось десятка полтора офицеров — командный состав соединения, на базе которого проводились войсковые испытания. Воронов, как я понял, давал им последние указания, связанные с дальнейшей эксплуатацией нового комплекса оружия.
— Проходи, конструктор, смелее к столу, — заметив меня, произнес Николай Николаевич. — Товарищи офицеры хотят с тобой поближе познакомиться. С Дегтяревым и Симоновым они уже встречались, а ты для них пока неизвестная личность. — Воронов улыбнулся. — Расскажи о себе, кто ты есть, откуда родом. Давай все как на духу и по порядку.
Пришлось «докладывать» свою биографию. Потом посыпались вопросы. Так, по инициативе Николая Николаевича, состоялась первая в моей жизни официальная встреча с военными, своеобразная пресс-конференция. Оказывается, офицеры хотели как можно больше знать об оружии и его разработчике.
Я подробно отвечал на все вопросы, стараясь удовлетворить их любопытство — и профессиональное, и обычное человеческое, и тут вдруг отчетливо понял, что с моей стороны было бы черной неблагодарностью не сказать, как помогало мне заинтересованное отношение маршала. Ведь это же была истинная правда! Но как же об этом сказать достойно в присутствии стольких офицеров?..
— Простите мне это, но я обязан упомянуть об отеческой помощи товарища маршала...
Как будто бы рассердившись, Николай Николаевич погрозил мне пальцем и с напускной строгостью сказал:
— Ну вот с отцом и поедешь в Москву. Вещи твои уже здесь.
Офицеры распрощались и вышли из вагона.
Утром при нашей встрече Воронов вдруг спросил меня:
— Как думаешь устраивать свою судьбу дальше?
Что было мне ответить? Я как-то и не думал об этом.
— Я же человек военный, товарищ Главный маршал, десять с лишним лет на срочной службе. Так что все в вашей власти...— сказал я, чуть помолчав.
И тут я впервые увидел, как Воронов поморщился. Видимо, мой ответ не очень-то понравился ему.
— Ну а если я предложу тебе остаться в кадрах армии с присвоением офицерского звания, или другой вариант — уволиться в запас и продолжать конструкторскую работу гражданским человеком. Что ты выберешь?
Не знаю, какого ответа ждал от меня Николай Николаевич. Скорее всего он думал, что я предпочту дорогу, выбранную в свое время Дегтяревым, — и профессионального военного, и конструктора, как говорится, в одном лице.
Но мне, признаться, уже давно хотелось снять военную форму. А если еще учесть, что я был женат и имел к тому времени двоих детей... Кроме того передо мной был пример конструкторов Токарева и Симонова — людей сугубо гражданских, но почитаемых и среди военных, и среди тех, кто занимался вопросами разработки образцов вооружения.
— Хотел бы уволиться в запас, товарищ Главный маршал, — выдохнул я.
— Что ж, воля твоя. Главное, чтобы ты не потерялся как конструктор. Приедем в Москву — буду ставить вопрос на практическую основу. — И совсем неожиданно для меня сказал: — Подари мне на память свою фотографию. Дегтярев и Симонов автографы на снимках уже оставили. А вот твоего нет.
Наверняка Воронов мог бы пригласить фотографа и сделать, как это обычно бывает, парадный снимок для истории: он и сержант-конструктор рядом с ним. Да Николаю Николаевичу, видно, порядком надоело групповое фотографирование, и он решил взять у каждого из нас фотографию на память.
— У меня только вот такой снимок есть, — вытащил я из кармана гимнастерки фотографию, на которой был запечатлен в военной форме, стоящим у кульмана.
— Вот и хорошо. Сразу видно, что конструктор в работе, — одобрил Воронов.По рекомендации Комиссии по войсковым испытаниям автомат получил официальное название: «7,62-мм автомат Калашникова АК-47».
В Москве начальник отдела изобретений полковник В.В. Глухов вручил мне командировочное предписание, подписанное Главным маршалом. Я должен был выехать для налаживания массового производства автоматов на один из оружейных заводов на Урал — в город Ижевск.

Подготовила Елена Калашникова

Братишка Март 2007 года

История создания

Yza — Thu, 27 May 2010 13:20:47 GMT

Автомат Калашникова является одним из основных видов стрелкового оружия. Его создатель М.Т. Калашников.Автомат завоевал признание многих через свою простоту,надёжность и боевые качества.

Позже ета конструкция послужит основой для многих оружий. Например ручной пулемет Калашникова (РПК). Из автомата ведетса автоматический (АВ) и одиночный (ОД) огонь.В 1946 г. Калашников

продимонстриловал свой автомат. Он выдержал все испытания и в 1949 г. он бил принят на вооружение.

Модификации:

АК-74,АКМС,АКМН,АКМСН,АКМСН,АКМСУ,АКМ,АК-74М,АК-74У,АК-101,АК-102,АК-104,

АК-107,АК-108,АК-105.

На фото создатель АК.М.Т.Калашников